Неточные совпадения
Княгиня была женщина лет сорока пяти, маленькая, тщедушная, сухая и желчная, с серо-зелеными неприятными глазками, выражение которых явно противоречило неестественно-умильно сложенному ротику. Из-под бархатной шляпки с страусовым пером виднелись светло-рыжеватые волосы; брови и ресницы казались еще светлее и рыжеватее на нездоровом цвете ее лица. Несмотря на это, благодаря ее непринужденным движениям, крошечным рукам и особенной сухости во всех
чертах общий вид ее имел что-то
благородное и энергическое.
Пожалуй, без приготовления, да еще без воображения, без наблюдательности, без идеи, путешествие, конечно, только забава. Но счастлив, кто может и забавляться такою
благородною забавой, в которой нехотя чему-нибудь да научишься! Вот Regent-street, Oxford-street, Trafalgar-place — не живые ли это
черты чужой физиономии, на которой движется современная жизнь, и не звучит ли в именах память прошедшего, повествуя на каждом шагу, как слагалась эта жизнь? Что в этой жизни схожего и что несхожего с нашей?..
Но она в самом деле прекрасна. Нужды нет, что она уже вдова, женщина; но на открытом, будто молочной белизны белом лбу ее и
благородных, несколько крупных
чертах лица лежит девическое, почти детское неведение жизни.
Он был очень хорош собой; высокая фигура его,
благородная осанка, красивые мужественные
черты, совершенно обнаженный череп, и все это вместе, стройно соединенное, сообщали его наружности неотразимую привлекательность. Его бюст — pendant [под стать (фр.).] бюсту А. П. Ермолова, которому его насупленный, четверо-угольный лоб, шалаш седых волос и взгляд, пронизывающий даль, придавали ту красоту вождя, состарившегося в битвах, в которую влюбилась Мария Кочубей в Мазепе.
Это «
благородного отчаяния порыв», это «отрицание», или там
черт знает что…
Нужно сказать, что некрасивая фигура парубка не возбуждала идеи о «
благородном происхождении». Может быть он был посеян розой, но по странной игре природы вырос чертополохом. Только немногие
черты выделяли его из остальной дворни: между прочим, он был страстный музыкант.
— Он все врет, — продолжал Петр Иваныч. — Я после рассмотрел, о чем он хлопочет. Ему только бы похвастаться, — чтоб о нем говорили, что он в связи с такой-то, что видят в ложе у такой-то, или что он на даче сидел вдвоем на балконе поздно вечером, катался, что ли, там с ней где-нибудь в уединенном месте, в коляске или верхом. А между тем выходит, что эти так называемые
благородные интриги — чтоб
черт их взял! — гораздо дороже обходятся, чем неблагородные. Вот из чего бьется, дурачина!
— Это
черт их дери!.. Революционное или примирительное стремление они имели! — воскликнул Ченцов. — Но главное, как рассказывал нам полковой командир, они, канальи, золото умели делать: из неблагородных металлов превращать в
благородные… Вы знавали, дядя, таких?
Начертив себе эти границы, она все пространство, в них заключающееся, наполнит
благородным энтузиазмом, но только этопространство — ни больше, ни меньше.
Опытный наблюдатель, конечно бы, в ее наружности, как и в наружности ее братьев, заметил нечто не совсем
благородное; так, например,
черты лица у нее были какие-то закругленные, кожа заметно грубовата, белокурые волосы, как бывает это у горничных, какого-то грязного цвета.
В сущности, Прозоров не понимал Тетюева: и умный он был человек, этот Авдей Никитич, и образование приличное получил, и хорошие слова умел говорить, и
благородной энергией постоянно задыхался, а все-таки, если его разобрать, так
черт его знает, что это был за человек…
— Я нахожу, что напоминание ваше едва ли уместно, — покраснев от негодования, сдержанно проговорил Устинов. — Были другие, которые были виноваты гораздо более Шишкина, но Шишкин не захотел выдать товарищей и на самом себе понес все наказание. Я нахожу, что это
черта весьма
благородная.
Шубин раскутал одну фигуру, и Берсенев увидел отменно схожий, отличный бюст Инсарова.
Черты лица были схвачены Шубиным верно до малейшей подробности, и выражение он им придал славное: честное,
благородное и смелое.
— Вот этак лучше, Сергей Петрович, — забормотал он. — Наплюйте на того белобрысого
чёрта, чтоб ему… Статочное ли дело при вашем высоком понятии и при вашей образованности малодушием заниматься? Ваше дело
благородное… Надо, чтобы все вас ублажали, боялись, а ежели будете с тем
чёртом людям головы проламывать да в озере в одеже купаться, то всякий скажет: «Никакого ума! Пустяковый человек!» И пойдет тогда по миру слава! Удаль купцу к лицу, а не
благородному…
Благородному наука требуется, служба…
Роста он был невысокого;
черты лица имел тонкие и
благородные.
У нас был отцеубийца, из дворян; я уже упоминал о нем; но я убедился по многим
чертам и фактам, что даже и тот был несравненно
благороднее и человечнее А-ва.
Чуткий,
благородный, самоотверженный Раскольников совершает бессмысленнейшее, никому не нужное убийство единственно для опыта над собою: посмеет ли он «переступить
черту»?
Такую мастерскую сцену, высказанную такими стихами, едва ли представляет какое-нибудь другое драматическое произведение. Нельзя
благороднее и трезвее высказать чувство, как оно высказалось у Чацкого, нельзя тоньше и грациознее выпутаться из ловушки, как выпутывается Софья Павловна. Только пушкинские сцены Онегина с Татьяной напоминают эти тонкие
черты умных натур.
— Какие тут успехи цивилизации, тут убивства будут — вот что!"Что ты рот-то разинул!" — ах,
черт подери! Ты понимаешь ли, как в наше время на это
благородные люди отвечали!
Ну, положим, я рекомендую ее в гувернантки, найду такую честную и
благородную фамилью… да ведь
черта с два! где их возьмешь, благородных-то, настоящих-то
благородных людей?
— Фома, — прервал дядя, — полно! успокойся! нечего говорить о монументах. Ты только выслушай… Видишь, Фома, я понимаю, что ты, может быть, так сказать, горел
благородным огнем, упрекая меня давеча; но ты увлекся, Фома, за
черту добродетели — уверяю тебя, ты ошибся, Фома…
Тетушка Анастасия была очень хороша: она par trait [
Чертами лица (франц.)] напоминала самоё княгиню, хотя совсем была на нее не похожа par expression: [Выражением (франц.)] в ее выражении не было той милоты, которая располагала и влекла к княгине всякого человека, ценящего в другом
благородные свойства души, но тем не менее княжна была очень красива.
— Оставьте, синьор Магнус! Прежде чем стать миллиардером, Я был свинопасом, а вы — прямой, честный и
благородный джентльмен, которому Я с уважением жму руку.
Черт возьми, еще ни одно человеческое лицо не будило во Мне… такой симпатии, как ваше!
Перед Вадимом было волнующееся море голов, и он с возвышения свободно мог рассматривать каждую; тут мелькали уродливые лица, как странные китайские тени, которые поражали слиянием скотского с человеческим, уродливые
черты, которых отвратительность определить невозможно было, но при взгляде на них рождались горькие мысли; тут являлись старые головы, исчерченные морщинами, красные, хранящие столько смешанных следов страстей унизительных и
благородных, что сообразить их было бы трудней, чем исчислить; и между ними кое-где сиял молодой взор, и показывались щеки, полные, раскрашенные здоровьем, как цветы между серыми камнями.
—
Черт возьми! Я это знаю — одно есть в сто лет. Они на счету, эти исключения. Истинная любовь — это высокое, прекрасное,
благородное чувство, удел людей с возвышенным сердцем и умом — так редка, что в продолжение целых веков сохраняются и записываются в народной памяти и истории человечества наряду с величайшими гениями имена избранников судьбы, умевших любить всем сердцем, всей душой, умевших жить своею любовью и умереть за нее.
— Oh, diable! [О,
черт! (франц.).]. Я бы никогда этого не сделал! — произнес он с
благородным негодованием.
— Кой
черт, наяву или во сне я вижу вас,
благородный рыцарь? Поднимите забрало, чтобы я более уверился. По осанке, вооружению и сильной руке я узнал вас: еще одна минута — и не досчитались бы многих из защитников моего господина.
— Кой
черт, наяву или во сне я вижу вас,
благородный рыцарь? Поднимите наличник, чтобы я более уверился. По осанке, вооружению и сильной руке я узнал вас: еще одна минута — и не досчитались бы многих из защитников моего господина.
— Ну, душка, извини, — говорил Масуров, подходя к жене, — счастие сначала ужас как везло, а под конец как будто бы какой
черт ему нашептывал: каждую карту брал, седая крыса. Ты не поверишь: в четверть часа очистил всего, как липку; предлагал было на вексель: «Я вижу, говорит, вы человек
благородный».
— Еще бы! Вы умеете давать волю своим белым рукам и длинному языку, но не умеете видеть слез! Она до сих пор плачет…Хорошенькая белокурая девочка до сих пор плачет…Она, слабая, нищая, не может отмстить графине за своего отца. Я просидел с ними три часа, и она в продолжение трех часов не отнимала рук от глаз…Бедная девочка! Она не выходит у меня из головы со своим плачущим
благородным личиком. О, жестокие, сытые, небитые и никогда не оскорбляемые
черти!
Почти у каждого босяка есть в прошлом «купчиха» или «одна барыня из
благородных», и у всех босяков эта купчиха и барыня от бесчисленных вариаций в рассказах о ней является фигурой совершенно фантастической, странно соединяя в себе самые противоположные физические и психические
черты.
— Скажите, какая
благородная черта-с! Какое святое гостеприимство почило-с на русском народе-с!
— Подите прочь! — закричала она, и ужас исказил ее
благородные, прекрасные
черты.
Благодаря строгому половому подбору, тому, что
благородные фамилии инстинктивно охраняли себя от неравных браков и знатные молодые люди не женились
чёрт знает на ком, высокие душевные качества передавались из поколения в поколение во всей их чистоте, охранялись и с течением времени через упражнение становились всё совершеннее и выше.
Здесь биограф сознается, что он ни за что бы не решился говорить о таких нестоящих, низких и даже щекотливых, скажем более, даже обидных для иного любителя
благородного слога подробностях, если б во всех этих подробностях не заключалась одна особенность, одна господствующая
черта в характере героя сей повести; ибо господин Прохарчин далеко не был так скуден, как сам иногда уверял, чтоб даже харчей не иметь постоянных и сытных, но делал противное, не боясь стыда и людских пересудов, собственно для удовлетворения своих странных прихотей, из скопидомства и излишней осторожности, что, впрочем, гораздо яснее будет видно впоследствии.